Карпунькина Т.Н. ВЗГЛЯД ИЗ ГЛУБИНЫ (2012)

  ВЗГЛЯД ИЗ ГЛУБИНЫ

 

Карпунькина Т.Н. 

Аннотация.

Представляем вниманию читателей отрывки из книги «Душа подростка. Фрагменты из реальной жизни».

Как преодолеть отчуждение? Как понять, что происходит с подростком? Как жить с ним – дерзким и отчаявшимся, орущим и молчащим, плачущим и игнорирующим? Можно ли найти к нему дорогу? В книге нет прямых ответов, но есть опыт. Опыт близости, опыт искренности, опыт преодоления, опыт любви. 

 

Вулкан.

Этот интенсив запомнился многими событиями.

Ночь я дежурила в больнице у отца, которого накануне вечером из деревни привезли на «скорой» и сразу прооперировали. Моё напряжение было очень сильным. Операция лишь частично облегчила состояние отца,  и одновременно вскрылась безнадёжность ситуации. Прогноз исчислялся днями.

Переносить запланированный интенсив не имело смысла. Впереди была предопределённость не определённая во времени. Поэтому строить планы было невозможно.

Ребята вместе с Натальей – моим партнёром и соавтором в течение многих лет, начали работу без меня. Опоздав, я какое-то время осваивалась, вникая в то, что уже сделано.

Поддержка и сочувствие ребят, особенно в первые минуты встречи, были очень искренними. Договорились ли они обо всём до моего прихода, я не знаю. При мне они понимали друг друга с одного взгляда и молча проявляли заботу обо мне. Это было очень трогательно и дорого. Именно тогда ко мне пришло понимание глубины человечности наших отношений.

Жизнь научила меня переключаться и оставлять любые личные переживания за дверью. Уже через полчаса работа шла как обычно.

***

Стоял удивительно жаркий майский день. 

Для неё этот интенсив был первой встречей с группой. Были ещё двое новеньких, но она привлекла к себе максимум внимания. Яркая, громкая, весёлая, любопытная. Её смех – звонкий и заразительный, стал легендой группы на два следующих года. О нём сочиняли анекдоты и байки,  его записывали вместо мелодий на сотовые телефоны.

Но на первом занятии её смех казался неуместным и раздражающим. «Старенькие» стажеры на неё смотрели с недоумением и недоверием. Весь день она тщетно пыталась повлиять на ход событий. Работать самой ей даже не приходило в голову, а работа других её приводила в шок. Её возмущение, сопротивление, бурная эмоциональность не позволяли ей понять переживания других.

Только к вечеру  появились первые намёки на смирение и желание присоединиться, а не конфронтировать. В тот момент,  когда речь пошла о невербальном общении, телесных блоках, развитии интуиции. «Её тело оказалось к сближению более готово, чем душа», - шутили мы потом. 

***

 Прошло полгода. Она стала стажером и приобрела опыт групповой жизни. Её неравнодушие ко всему, что происходит в группе, было очень ярким. Она была лидером, «которому не всё равно куда идти». Формально она всегда занимала вторые роли, особенно пока не ушли старшие стажеры, но с первых дней её бунтарство и увлечённость пользовались симпатией и уважением в группе. Она больно била своей прямолинейностью и покоряла искренностью. Категоричность проявлялась и в отношениях с ребятами.

- Я ненавижу его. Я не хочу, чтобы Вы его брали с собой на Фестиваль, - она почти кричала на меня, нервно размахивая руками.

- Такие вопросы возможно поднимать в группе. Я их решить не в праве, – спокойно ответила я, - он ведь не чемодан, чтобы я думала, брать его или оставить. Каждый из вас решает сам, где ему быть.

- Но он совершил подлость, я не смогу работать с ним в одном кругу.

- Ты могла сказать это вчера на группе, был бы шанс найти какое-то решение. Что будем делать сегодня - завтра отъезд?

- Он едет тусоваться, не работать! Он издевается над всеми!

- Ты можешь позвонить ему и сказать всё, что сказала мне и попросить его не ездить с нами.

- Попросить?

- Да. Приказывать ведь ты ему не можешь. Или можешь?

Наконец она улыбнулась.

- Нет, позвонить – это будет очень грубо. Он же уже собрался…

- Я тоже думаю, что это будет не решение проблемы, а побег от неё.

- Но я не хочу быть с ним рядом!

- Понимаю. И?

- Что, и? Вам хорошо, Вы всех любите!

- И? – теперь уже улыбаюсь я, - Был момент, когда ты училась принимать людей такими, какие они есть. И очень гордилась этим фактом. 

Она улыбнулась, вспоминая прошлый выезд, и задумалась.

- На ленте, которую буду вести я, главное ведь не судить, не оценивать?

- Я, когда веду группу, стараюсь не осуждать. Если это не получается, я искренно говорю об этом участникам, и мы вместе решаем, как быть. Есть вещи, которые меня не устраивают, но это не значит, что я имею право запретить их для всех.

 - Мне предстоит трудная работа.

- Я рада, что ты выбираешь развитие и готова быть рядом в трудный момент.

- Я очень ценю это…

***

Жизнь всегда мудрее нас. Нужно только быть терпеливым и внимательным, чтобы увидеть это.

На фестивале она поставила перед собой задачу научиться нежности. И не было ничего удивительного в том, что все ситуации проверяли её на истинность желания.

Он пришёл к ней на ленту (так мы называем занятия, которые идут в одно и то же время на протяжении нескольких дней), хотя можно было выбрать занятие попроще. К её удивлению, он работал глубоко и искренно.

На другой ленте участникам давалось право выбора стажера,  которому они доверяют, чтобы работать в паре. Он снова выбрал её. У неё было право отказаться, но она не сделала этого. Меня смущало то, что она так и не проговорила о своих отрицательных чувствах к нему. Но я не вмешивалась – она не давала поводов: работала ответственно, на рефлексии здраво оценивала ситуацию.

Их близость обнаружилась вдруг. Её ответственность преобразовалась в нежность, и она удивлялась сама себе.

С его стороны на фестивале действительно не обошлось без приключений, но она справилась. У неё появилась новая сила – её нежность. И эта сила позволила ей увидеть людей разными. Появилась неоднозначность в её суждениях.

***

Она стала совестью группы. Самые острые моменты того периода связаны с ней, с её неравнодушием и неугомонностью. Так было и на этой сессии, спустя почти год.

…Молчание в группе продолжалось уже больше часа. На все мои предложения позаботиться о себе группа молчала. Было ощущение безысходности и полной потери ориентации. Новенькие были сильно испуганы, в их глазах всё больше росла паника. Необходимо было прервать «падение». Шли вторые сутки напряжённой работы, и я опасалась за физические  силы группы.

Я не нашла ничего другого, как уйти из круга.

Движение началось сразу. Стали искать средства быть, вопреки всем потерям и переживаниям.

Она не смогла быть в кругу без меня.

- Вы не имели права нас бросить. Вы предали нас! – она хлестала меня словами, не сдерживая своих слёз.

- Уйти – это не выход!

Я одновременно радовалась её силе, её заботе о круге и понимала, какое сильное разочарование причинила ей. Нужно ли объяснять, что я доверяю ей, как самой себе, и, что уходя, я не бросала круг, а будила его? Будила к новой жизни.

Казалось, что ближе, чем были мы, быть невозможно.

***

И слёзы пережитых вместе потерь, и радость открытий объединили нас. Она выручала меня в критических ситуациях, и я могла положиться на неё порой даже больше, чем на моих коллег.  Мы могли быть друг с другом предельно искренними без опасений, что обида или непонимание встанут между нами.

Напряжение, которое возникло в наших отношениях позже, появилось не вдруг. Она ещё не осознавала, а я уже видела, что наша связь стала слишком плотной. Появилась «халява», когда не нужно объяснять, зачем мы вместе, и куда идём. Одновременно произошли изменения в её личной жизни. Она становилась всё самостоятельнее и обособленнее. Постепенно стало проявляться обесценивание совместного времени. Противостояние между нею и мною в группе было нелепым и бессмысленным, оно стало отнимать много времени, и нужно было принимать решение.

- Зачем мы вместе? За чем ты приходишь на занятия?

- Мне здесь нравится, Вы же знаете, – попыталась отшутиться она.

- Если мы друг другу просто нравимся, можно встречаться не здесь. Я прихожу сюда работать. Твои родители платят мне деньги. Я отвечаю перед ними и перед тобой за время, которое мы вместе. Есть у нас общее с тобой дело? Мы ведь можем просто ходить друг к другу в гости.

- Чего Вы хотите? Я эгоистка! Я не хочу никому помогать.

- Имеешь право. Чего хочу я, пока неважно. Ты не хочешь никому помогать, а хочешь чего?

Молчание длилось целую вечность…

Наконец она встала и молча напряжённо надела пальто.

- Мне действительно пора уйти из группы. Вы знаете, как Вы мне дороги. Но я только всё порчу, всем мешаю... У меня и, правда, нет общего с Вами дела... Я очень загружена другими делами, и работать ещё и здесь в свой единственный выходной у меня не хватает сил... До свидания.

Она проговорила эти слова, стоя у двери.

- До свидания, - только и смогла промолвить я.

Всё моё существо рвалось ей вслед! Но я отпустила…

Отпустила, понимая, что нет в жизни правильных путей, есть её путь.

***

Её уход для группы был неожиданным, но понятным. Её никто не останавливал. Девчонки плакали тихо, без слов. Несколько занятий приходили в себя, с трудом заполняя образовавшуюся пустоту. Эхо её смеха и бунтарского неравнодушия долго звучало в нас, и было мерилом нашего благополучия.

- Мне хорошо, - повторяет она как заклинание в каждом телефонном разговоре и при случайной встрече.

И я чувствую всю многозначность, вложенную ею в эту фразу.

***

Свет и тьма «в одном флаконе». Щемящая нежность и отталкивающая категоричность. Постоянная борьба и шараханье из крайности в крайность. Она похожа на вулкан, который даже когда спит – грозит проснуться. Попробуй её укротить – обожжёт, закидает камнями и зальет кипящей лавой. Защищаться - значит строить дамбу или быть вдалеке.

Она способна смести всё живое на своем пути. Она способна пожертвовать собой ради других. Она готова к борьбе за справедливость круглосуточно. Но вот готова ли к жизни? Готова ли к встрече с собой настоящей? Такой разной, такой притягивающей и… обрекающей на неизбежный риск. Ею нельзя не восхищаться, ею нельзя не любоваться, за это нельзя не платить. Не потому, что она назначает дорогую цену. А потому, что трудно рядом с ней оставаться равнодушным. И она не бережет ни себя, ни других…

Какие вершины она покорит? Думаю, многие. Очень многие.  Только бы хватило духу и… нежности, чтоб не оказаться на вершине одной.

 

Раздвоение.

Я не раз была свидетелем чудесных превращений. Но чудо случается лишь тогда, когда ему разрешают случиться, открываются ему навстречу.

***

Он пробовал войти в группу несколько раз. Услышав вопрос: «Чего ты хочешь?» - он напрягался, морщил лоб, что-то ворчал и… уходил.

Разговаривал он с трудом, на каком-то полу-жаргонном языке и чувствовал себя недостойным «приличного» общества. Он привык добиваться всего силой, и растерялся, когда применить её было невозможно.

Я понимала, что его тянула в наш круг она. Точнее она была с нами, а он ревновал её к нам, хотел быть с ней. Мы же пугали его. Пугали своим вниманием, свободой и одновременно ответственностью в общении.

Однако он не мог не заметить нашей симпатии и однажды совершил «прыжок в пропасть» - поехал с нами на фестиваль.

- Ты точно этого хочешь? Там сбежать будет некуда, - попробовала я предостеречь его.

- Я всё решил, - снова замкнулся он.

Обычно я стремлюсь этап формирования цели участия в интенсивных занятиях завершить до отъезда, но здесь рискнула сделать исключение.

***

Слово «хочу» вызывало у него то головную боль, то тошноту. Он страдал физически, с недоумением глядя на то, как движутся к своим целям другие. «Куда скажете, туда и пойду» - его жизненное кредо. Было ощущение, что никакого терпения не хватит дождаться, когда же он начнёт уважать себя. Но доброжелательная атмосфера в группе всё-таки сделала своё дело. У него пробудилось желание понять, чего же он хочет, что именно для него важно. Это и был главный результат его первой поездки. Но были ещё и другие приобретения: доверие вместо страха, расслабленность вместо напряжения, наслаждение вместо сопротивления. Для него вдруг открылась другая сторона силы, когда сила – не средство борьбы за выживание, а средство уважения, любви, доверия, развития.   Тогда, в первый раз ничего этого не было сказано.

- Мне понравилась «телеска»… Появились какие-то новые чувства, которым я не могу дать название… Теперь вы от меня не отделаетесь, – так подвёл он сам итог своей работы. Но восторженные глаза, прорвавшаяся заботливость говорили о большем.

***

Следующие полгода он был моей «правой рукой». Он не скрывал, что приходит к нам, как в другой мир. Его чуткость, включенность в жизнь группы, просто присутствие привносили в группу какую-то устойчивость, надежность.  В нём проснулось что-то отцовское, глубокое. Особенно когда в группу пришли «новенькие», он стал соединительным звеном между  ними и «старенькими».

Всё это время я видела, что она так и остаётся главным мотивом его присутствия в группе. Но это не мешало ему продвигаться лично и быть «душой» нашей группы в тот период. Этого факта он не осознавал, всё происходило само собой.

Удивительным образом он запоминал все мои слова, обращённые к нему. Я не знала его другим, поэтому не придавала большой ценности нашим отношениям. Точнее мне казалось, что он для группы и для меня лично делает больше, чем я.

***

Срыв случился неожиданно. Он перестал ходить на занятия к нам. Стал прогуливать школу. Его жизнь резко покатилась под откос, и не было никакой возможности вмешаться: помощи он не просил, на переданные приветы через сестру, которая недавно вошла в наш круг, не реагировал, на телефонные звонки не отвечал.

Он поссорился со своей девушкой, ради которой и пришёл к нам, и его связь с кругом и со мной оборвалась.

То, что она рассказывала про его теперешнюю жизнь, никак не вязалось с тем, что мы пережили вместе с ним.

До ухода он делился тем, как сильно его круг общения отличается от нашего круга, но ни разу не принёс к нам те отношения, те ценности через свои действия или слова.

Он сделал выбор? Наш опыт ничего не стоит? Как поступить?

Я терзалась сомнениями. Я не могла его предать, сделать вид, что его не было в нашей жизни.

Я знала, где его найти, но это было бы нарушением границ. Для меня очень важно, чтобы они были в группе по собственной воле.

 А если воли нет?..

Оставалось ждать и верить… Не ему верить, себе, своему опыту, что настоящее, искреннее остаётся с нами навсегда, хоть иногда мы это глубоко закапываем.

…Однажды, я звонила его сестре, а трубку взял он. Голос дрогнул. Я вслушивалась в его интонации, искала слова и … сказала, всё что чувствовала.

Он пришёл на следующий день один, с опущенной головой и дикой болью в глазах. Разговор был долгим и трудным. Стыд и страх, разочарование и презрение, искушение пожалеть, растопить его страдания и… уважение. Уважение, которое перекрывало всё. Уважение к его жизненной дороге, его смелости, к его лени. Оно пробуждало, очищало и соединяло нас.

Обстоятельства его жизни стали настолько опасными, что я с трудом удерживала себя от желания вмешаться, привязать его к себе, не отпускать, защитить его собой. Но передо мной был не ребёнок – мужчина, который нуждался не в материнской заботе, а во взрослой ответственности.

Я не могла одна принять решение за группу.

- Я не знаю, как отнесётся группа к твоему возвращению. Я буду настаивать на том, чтобы тебя наказали. Скорее всего, наказание будет физическим. Так что решай сам, нужно ли это тебе.

***

Он снова пришёл. Пришёл с желанием остаться и с готовностью выдержать всё.

Группа ждала его с напряжением. Я действительно поставила перед ними условие, что разрешу ему быть в группе, если они согласятся его «побить». Для всех это было испытание. Кто-то возмущался, кто-то держался за сердце, а кто-то радовался возможности «отомстить» за разочарование. Я была непреклонной и серьёзной.

Его девушку я выставила за двери. Их отношения они должны были выяснить сами. Сейчас было важно понять, что значит для него работа в кругу.

Он встал в центр и закрыл глаза. Самый крупный из нас, в этот момент он казался беззащитным и маленьким. Ребята окружили его плотным кольцом. Стояла звенящая тишина. Я молчала. Молчала и смотрела на них с любовью. Всё произошло само собой. Круг медленно и тихо обнял его, слившись воедино.

Когда мы расступились, по его щекам текли слёзы…

«Наказание» любовью не стало искуплением. Искупление было ещё впереди, но теперь у всех нас обновился смысл. Смысл быть, быть вместе. Быть даже тогда, когда между нами обида, вина или разочарование. Быть…

***

Искуплением стала работа.

Так случилось, что девушка, взявшая на себя миссию лидера и готовившая команду стажёров к очередному фестивалю, не поехала на него. Большего подарка своей команде она не могла сделать.

Лидер у нас никогда не избирается и не назначается. До тех пор, пока не находится тот, кто  сделает проект своим делом, возьмёт на себя инициативу и ответственность, дела нет. Поэтому отважиться бросить «своё дитя» способен не каждый. В нашей истории это было впервые.

У каждого в команде была своя миссия на фестивале, выполнять которую он готовился весь последний месяц. Перестраивать программу и отношения не было времени – до отъезда оставался один день.

Неожиданно для самой себя я предложила взять на себя лидерство ему. Он ошеломлённо озирался по сторонам, ища ответ в глазах других, но другие опустили глаза. Предложение было слишком невероятным. Его так долго не было с нами, он не готовил, «не рождал» каждого из них… Все растерялись, а решение нужно было принимать прямо сейчас.

- Я хочу попробовать… - наконец тихо произнёс он.

Все промолчали. Решение было принято.

Потом, на индивидуальных встречах некоторые хотели дать задний ход («Как Вы могли!»), но наш «поезд» был уже в пути.

Путь был трудным, но счастливым. Трудиться пришлось всем. Учились доверять, учились принимать, учились отвечать. И снова учились быть…

- У меня было столько ответственности,  сколько не было никогда. И мне это чувство понравилось! Я понял, что наш круг не надо бояться, его надо любить. И тогда всё, что здесь происходит, становится твоей силой.

***

Сила… Такие разные чувства вызывает это слово. Сила удара и сила удивления. Сила доверия и сила разрушения. Сила мужества и сила разочарования. Я стремилась показать ему варианты. Варианты его собственных возможностей.

Я видела в нём разное. Но обращалась к самому лучшему.

Я видела его преображение. Но чудо мало встретить, его ещё нужно сберечь, чтобы сделать частью своей жизни, а это невозможно без труда.

Есть варианты… Выбирать только ему.

 

И всё-таки это любовь!

У нас была насыщенная работой весна, поэтому в июне решили просто поехать отдохнуть, побыть вместе. Договорились, что это будет чисто игровой выезд.

Почти весь май я пробыла в командировке в Москве и в разработке игровой программы участия не принимала. Доверилась.

Ребята разделились на пары, и сами придумывали разные состязания, развлечения и конкурсы. Общее название выезду дали «Последний герой!», что не предвещало мне ничего хорошего. Но доверие – дорогая штука. С ним нельзя играть. Поэтому я решила максимально не вмешиваться, давая обрести опыт самостоятельности.

Новичков с нами в тот раз поехало только трое. За них я переживала больше всего.

Но стажёры, готовившие программу, были полны оптимизма и боевого духа.

- Всё должно быть по-настоящему! Испытания, значит испытания!

Я лезла к ним с вопросами, пробовала придать, по крайней мере, смысл их действиям, но я сама не могла его постичь.

Я мало в чём участвовала, хотя «добрые» дети настаивали на этом. Они отстали от меня, лишь увидев, чего мне стоило пережить их «издевательства» друг над другом.

Каждый день был «замечателен» по-своему. Но один день мне запомнился особенно.

На берегу реки, в неограниченном никак пространстве были спрятаны буквы, написанные на маленьких клочках бумаги. Буквы засунуты были под камни, и даже утоплены в реке в бутылке. Ребятам нужно было их найти. Каждые десять минут ведущие подходили и уводили одного из ребят в неизвестном направлении. В занятии искать буквы не было ничего приятного. Ребятам пришлось перевернуть кучу камней, да ещё комары роем носились над ними. Первый час они ещё держались, а потом начал нарастать скандал. Ведущие к тому же, каждый раз меняли логику определения того, кто уйдёт. Те, кто были на берегу, даже представить не могли, что происходит с теми, кого забирают. Поэтому они завидовали им, и хотели быть на их месте, мечтая о кровати в уютном корпусе.

Начало смеркаться. Постепенно возмущение на берегу выросло настолько, что вышло из под контроля ведущих, и ребята (их осталось всего трое или четверо), громко ругаясь, отправились в корпус. 

Каково же было их удивление, когда они услышали крики из леса. Подойдя ближе, они увидели тех, кого уводили с берега, привязанных к деревьям. Привязанные были зверски искусаны комарами и возмущались нерасторопностью, оставшихся на берегу.

 
Joomla SEF URLs by Artio
Выберите, пожалуйста, один или несколько разделов информации, которые Вас интересуют:

 

Закрыть окно