Риски становления

 РИСКИ СТАНОВЛЕНИЯ СОВРЕМЕННОГО ЧЕЛОВЕКА

 Т.Н. Карпунькина,  Е.С. Иванникова, В.К. Карпунькина 

Введение. 

Проблема современности – в постоянном разговоре о становлении и отказе от честного ответа – откуда берутся «монстры».

СМИ пестрят изобличающими и обвинительными заголовками, ищутся виноватые в детской распущенности, подростковой преступности, родительской жестокости. Родители сетуют, что общество стало безнравственным и детей стало невозможно воспитывать. Власти кричат о правах ребёнка, но продолжается насильственное навязывание с помощью тех же СМИ обожествление разврата, хамства и тунеядства. Эгоизм воспринимается как символ свободы, а жертвенность, милосердие, как отсталость, архаизм прошлого.

Всё начинается с семьи. Это так, но с чего начинается семья?

Человек. В русском языке это слово обозначает не просто разумный живой организм,  а «чело» и «век» - лицо, обращённое ко времени.

Быть человеком, значит быть повернутым лицом ко времени жизни. Но что же означает термин «становление человека»? Является ли человеком новорожденный? И если он уже человек, то почему возникает проблема становления?

В этом контексте совершенно очевиден риск не стать человеком. То есть, родившись человеком, стать «монстром», отказаться от родовой миссии, не отдавать себе отчёта в ответственности перед веком. И избежать этого риска нельзя. Можно сделать вид, что его нет, но только до поры до времени.  Игнорирование рисков приводит к катастрофе – личной, перерастающей в общечеловеческую. С рисками необходимо встречаться, чтобы подтвердить, обозначить, пережить свою человечность.

Представленные в докладе случаи взяты из практики консультирования Карпунькиной Т.Н.

Случай Вовы С., 7лет

Ко мне обратилась на консультацию семья. Инициатором встречи была мама, объяснив по телефону, что сына-первоклассника намерены отчислить из школы после двух недель обучения. Я настояла, чтобы они пришли всей семьёй.

Встреча первая. (Вся семья)

В ходе беседы было выяснено, что папа занимает высокий пост. Мама постоянной работы не имеет. Материально обеспечены. Сыну 7 лет. Интеллектуально развит, на психологическом тестировании перед поступлением в школу показал высокий уровень развития познавательной сферы. Был зачислен в одну из престижных гимназий. Однако с первых дней отказался соблюдать границы урока и выполнять требования учителя. Родителей обязали присутствовать на уроках, но Вова, так назовём клиента, продолжал вести себя также «безобразно» и в их присутствии.

Говорила мама. Отец отвечал только на вопросы, адресованные ему, с явным отвращением ко мне. Вова сидел, вжавшись в стул. Говорить отказывался.

Родители настаивали, что у ребёнка проблемы в общении со сверстниками и просили взять Вову в детскую группу.

Оставшись наедине с Вовой, я вначале получила жёсткое сопротивление. Он заявил, что не будет со мной разговаривать и, свернувшись в клубок, уткнулся лицом в колени.

- Я не буду тебя ругать и рассказывать, как себя надо вести.  Думаю, что тебе это уже много раз говорили, и ты это сам знаешь. Я предлагаю заняться вместе чем-нибудь интересным. Ты любишь рисовать?

Вова молча берёт карандаши и начинает рисовать, отсев от меня на другой край стола. Рисует исключительно чёрным.

- Расскажи, что ты рисуешь?
- Город.
- Это дома?
- Это улица. Вот дома, вот дорога, вот машины… Это река. Это мост. С него можно спрыгнуть (быстро рисует человечка на перилах моста).
- Зачем спрыгнуть?
- Чтобы тебя не стало.
- Откуда ты это знаешь?

 

Он удивлённо посмотрел на меня и продолжил:

- Можно выпрыгнуть из окна или броситься под быструю машину…

Он говорит пустым голосом, без желания красоваться. Карандаш очень быстро движется в его руке. Весь лист заполняется мелкими деталями.

- Тебе часто бывает грустно?
- Часто. Почти всегда.
- А чем ты любишь заниматься? Иногда ведь бывает хорошее настроение? Что ты тогда делаешь?
- Смотрю мультики, играю в компьютер… Конструктор люблю.
- А в школу тебе хотелось пойти? Тебе нравится учиться?
- Да.

Ответ прозвучал резко и очень утвердительно.

- На твоём рисунке есть ты?
- Я никогда себя не рисую.
- Ты не против, если мы будем с тобой иногда встречаться? Я хочу попробовать научить тебя не ссориться с ребятами. Ты хочешь этого?
- Да. Очень хочу.

Вова явно испытывал облегчение, что наш разговор закончился.

Родителям же я объявила свои условия:

- Я возьмусь помогать вашему ребёнку только в сотрудничестве с вами. Вова будет ходить один раз в неделю индивидуально, один раз в группу. Плюс вы будете приходить всей семьёй и  на индивидуальные консультации.

Папа возмутился. Заявил, что я не имею права заставлять его, но я была непреклонной. Он подчинился.

Встреча 2. (индивидуально с Вовой)

Вова пришёл совсем в другом настроении. Пинком открыл дверь, прошёл в самый дальний угол кабинета и сел на стул, не снимая куртки.

- Здравствуй, Вова. Я рада тебя видеть.

Ответа не последовало. Вова напряжённо и с вызовом смотрел на меня, а я сидела и ждала его, исподволь наблюдая за ним. Он сидел минут 20. Я молчала. Постепенно его напряжение спало, он чуть не уснул. Это его разозлило. Резко встав, Вова сбросил с себя куртку на пол, и сел напротив меня.

- Здравствуй. Хорошо, что ты пришёл, – повторила я.
- Здравствуйте.
- Куртку нужно повесить на вешалку.
- Пусть валяется… Что делать надо?
- Я не хочу работать, когда в кабинете беспорядок. Пожалуйста повесь куртку. – максимально доброжелательно проговорила я.

Последовала пятиминутная пауза. Поняв, что я не поддаюсь на его провокации и не злюсь на него, Вова повесил куртку, попутно пнув всю мебель, попавшуюся ему на пути.

- Ты чем-то сильно огорчён? Не хочешь со мной разговаривать?
- Вы здесь ни при чём. Просто меня никто не любит.
- А ты кого-нибудь любишь?
- Я всех ненавижу, – огоньки обиды блестят в его глазах.
- Всегда ненавидишь, или прямо сейчас?
- Всегда! Давайте заниматься! – Вова отвернулся к стене.
- Сегодня время занятия уже подошло к концу. Можно тебе задать личный вопрос?
- Задавайте.
- Ты обижен на меня?
- Нет. Я ни на кого не обижен.
- Тогда давай договоримся. Если тебе не нужна моя помощь, или я тебе не нравлюсь, ты можешь мне об этом сказать, и мы больше не будем встречаться. Но если ты пришёл на встречу, то мы будем беречь время и работать. Согласен? – я протянула руку. Он с удивлением и благодарностью её пожал.

Встреча 3. (индивидуально с мамой)

Мама говорит сбивчиво, плачет.

- В школе ситуация ухудшается. Вова жестоко избивает одноклассников. На уроках или сидит под партой, или разгуливает по классу. Учителя отказываются вести уроки в его присутствии. Меня он не слушается. Я зову папу, он приезжает, лупит его, на какое-то время помогает. Я против битья, но мы ничего не можем поделать.
- Расскажите, как давно Вова перестал Вас слушаться. Это случилось, когда он пошёл в школу?
- Не знаю. В садике особых проблем не было. Жаловались иногда, но не особо.
- Какие-то изменения в вашей семье происходили в летний период?
- Мы переехали. Вообще, летом как-то мы мало общались. Все были заняты своими делами. Вова носился с пацанами или чем-то дома занимался…
- Вы знаете, о чём он переживает, что его волнует?
- Он ничем не делится. Он поздно начал разговаривать. Раньше мог играть часами один и молчать.
- Вы его любите? Вова - желанный ребёнок?
- Для меня – да. А вот муж был вынужден на мне жениться. Если бы родилась девочка – он бы меня бросил.
- То есть он с Вами из чувства долга перед сыном?
- Думаю, да.
- Как случилось, что Вова ощущает себя никому не нужным?
- Я понимаю, что в его поведении виноваты мы. Но у меня уже нет сил бороться с ним. А муж во всем винит меня и совсем не помогает.
- Какой помощи вы ждёте от меня?
- Сделайте что-нибудь, чтобы Вова слушался…
- Я могу помочь ему слушаться меня, но слушаться Вас должны научить его Вы.
- …Трудно. Но я буду стараться.

Встреча 4. (детская группа)

Вход Вовы в детскую группу был очень рискованным. Мы встретились с ним на полчаса раньше, чтобы настроить его на работу и рассказать о границах. Вова внимательно слушал правила и согласился их выполнять.

Большую часть занятия он активно участвовал в играх, наблюдая за ребятами. Быстро сориентировавшись, он «назначил» себе в друзья самого доброго мальчика в группе. Предпочитал выбирать его себе в партнёры по игре, выбирал место рядом с ним. К остальным, особенно старшим ребятам, он отнёсся напряжённо, настороженно.

Во второй половине занятия, когда ребята выполняли совместную творческую работу,  Вова отказался участвовать в распределении обязанностей и пошёл гулять по кабинету. Мои реплики в его адрес (напоминания о правилах, предложения, вопросы) были проигнорированы. Он стремился всяческими способами привлечь к себе максимум внимания детей. Кривлялся, говорил старшим обидные слова. Никто из ребят не включился в его «игру». Мы продолжали работу, а Вова в уличной обуви стал расхаживать по стульям, стоявшим вдоль стены.

После окончания занятия ребята стали собираться домой. Вова тоже стал одеваться, но я его остановила и предложила вытереть стулья, по которым он ходил. Он решительно направился к двери. Я преградила ему дорогу. Все остальные дети находились в этот момент в дальнем углу кабинета.

Вова несколько раз с разбегу попробовал меня протаранить. Я спокойно повторяла: «Прежде, чем ты пойдёшь домой, необходимо вытереть стулья». У него текли слёзы, но он старался их скрыть. После очередной неудачной попытки справится со мной, Вова схватил стул и швырнул его в меня. Дети, особенно старшие, хотели кинуться на мою защиту, но я остановила их жестом. Резко подняла стул с пола и подошла к Вове. Он упал на пол, свернувшись в клубок, прикрывая голову руками, словно ожидая удар. Наклонившись к нему, изо всех сил стараясь побороть в себе жалость и страх одновременно, я тихо проговорила: «Я никогда не ударю тебя. Но стулья нужно вытереть. И, пожалуйста, никогда больше меня не бей. Это страшно и больно.»

После этого я пошла прощаться с другими ребятами, словно ничего не случилось. Они не хотели оставлять меня наедине с Вовой, но я объяснила, что никакой опасности нет.

Вова поднялся и сел в дальнем углу. Его душили слёзы. Его злость прошла, он был растерян. В кабинет вбежала мама, куда-то торопясь. Я объяснила ей, что Вова пойдёт домой, когда вытрет стулья. Мама послушно вышла в холл.

Я села за стол и стала заниматься бумагами. Дверь была приоткрыта. Вова подошёл к двери, я не стала его окликать. Он вздохнул, вернулся, взял тряпку и вытер стулья. Подошёл ко мне.

- Простите. Можно я приду на следующее занятие?
-Конечно. Я буду рада тебя видеть.

Его глаза распахнулись удивлённо и настороженно.

Встреча 5 (индивидуально с папой)

К разговору с отцом я готовилась внутренне особенно тщательно, ведь он должен был прийти по моему требованию, а не по своему запросу. Но к моему удивлению, он сам начал говорить, как только вошёл в кабинет. Говорил много, почти без остановки. Было такое впечатление, что он боится, что я остановлю его. Я молча наблюдала и ждала, когда он выговорится. Он рассказывал, как он устал от семьи, от работы. Что ситуация с сыном ему очень мешает. Что у него нет времени приходить на консультации. Что он не верит, что у них что-то получится. Что он уже всё перепробовал, но всё по-прежнему. Всё это время он сидел, сцепив руки в замок и глядя на них.

- Вы любите своего сына?

Вопрос прозвучал резко и требовательно. Он поднял глаза на меня:

- Вы собираетесь читать мне мораль?
- Нет. Я собираюсь рассказать Вам, что ждёт Вас в скором будущем.
- Я не верю в Ваши тесты.
- Чтобы понять, что скоро будет с Вашим сыном,  не нужны тесты.
-???
- Если Вы и дальше будете видеть только то, что он делает, и не будете вникать в то, что и как он переживает, то очень скоро Ваша любовь будет выражаться в виде цветов на могиле или в виде тюремных передач. Ваш сын провоцирует весь мир, чтобы Вы увидели, как ему плохо! Если он сам по неопытности и не убьёт в ближайшие пять лет никого, то убьют его!

Он в бешенстве вскочил со стула.

- Как Вы смеете?!
- Что? Сообщать Вам правду? Или говорить на консультации будете только Вы? Зачем Вы пришли на встречу? Чего от меня ждёте?

Мой напор сбил его с толку. Наступила пауза.

- У Вас есть опыт в решении таких ситуаций?
- Мой опыт Вам не поможет. Вам нужно приобрести свой опыт преодоления.
- Вы действительно откажетесь заниматься с сыном, если я не буду приходить на встречи?
- Действительно. Если Ваш сын не нужен Вам, почему Вы решили, что он нужен будет мне?
- Но Вам ведь не выгодно терять клиентов…
- Никто кроме Вас не выполнит работу отца. Я буду помогать, но делать будете Вы. Только в этом случае возможен успех. Вы можете поискать другого специалиста, который будет согласен рисковать вместо Вас.
- У меня много работы.
- У меня тоже.
-  Мы можем встречаться в воскресенье или поздно вечером?
- Нет. У меня семья. Я не могу жертвовать её благополучием ради клиентов.
- Уважаю Вашу позицию.
- Спасибо.
- Понимаете, я превратился для сына в карателя. Он натворит что-нибудь, а его все мною пугают. Я прихожу домой, а меня уже ждёт дома список, за что его надо наказать. А хуже всего, когда выдёргивают с работы и вынуждают срочно приехать в школу. Тогда я просто впадаю в бешенство.
- Вы его любите?– повторила я вопрос, - До школы у вас были хорошие отношения?
- У нас никогда не было отношений. Я всегда ревновал его к жене. С его появлением, она всё внимание отдавала ему. Я воспринимаю его как соперника.
Вы соревнуетесь с сыном? А Вам не кажется, что у Вас не равные весовые категории?
- Я не могу проявлять к нему тепло.
- А что можете вместе делать?
- Я подумаю…

Встреча 6 (вся семья)

Вова первым вбежал в кабинет. Повесив куртку, он бегом занял стул поближе ко мне.

- Ну, рассказывай, что хорошего случилось в твоей жизни?- обратилась я к Вове, когда родители расселись рядом.
- Мы с папой ездили на рыбалку!

Вова взахлёб делился впечатлениями, папа горделиво улыбался.

- Ну, а как дела в школе?
- Лучше. Но всё ещё очень сложно, – вступила в разговор мама.

Услышав о школе, Вова сник. Стал вертеть предметы на моём столе, качаться на стуле, сильно болтать ногами. Папа несколько раз сделал замечания, но Вова продолжал.

Я предложила Вове порисовать за соседним столом, он с удовольствием дистанцировался.

- Вот видите! Я его и на работу с собой брал, и на рыбалку, но ничего не помогает! – возмущённо посетовал папа.
- Сколько раз в день Вова слышит от Вас как себя надо вести?
- Постоянно! – ответила мама.
- И Вы думаете, что он не знает Ваших нравоучений наизусть?
- Почему же он так не делает, как знает?
- Потому что у Вас нет оснований ему  предъявлять требования.
- А какие должны быть основания? Мы – его родители!
- Он не чувствует себя нужным вам. Общие дела - это не плата за хорошее поведение, а возможность сообщить о радости быть вместе. Только тогда у вас появится право учить, а у ребёнка – основание учиться у Вас. Хотите попробовать побыть вместе прямо сейчас? Попросите разрешения у Вовы дополнить его рисунок.

И Вова, и родители смутились моим предложением. Весь лист был уже заполнен мелкими деталями военных действий. Но Вова быстро нашёлся:

- Я здесь уже всё чёрным зарисовал. Давайте нарисуем новый рисунок! Вместе!.. – он слышал наш разговор и был благодарен мне…

Переживая свою ненужность, Вова каждым своим словом и делом стремился эту ненужность подтвердить. Увековечить. Семилетний ребёнок сумел сделать так, чтоб ему поверили, что он всех ненавидит. И родители, и учителя не увидели его отчаяния и одиночества. Он бунтовал и провоцировал на агрессию к себе, в то время как остро нуждался в человечности.

Игнорирование риска, что родившись человеком, для каждого ребёнка существует риск стать «монстром», то есть человеком без лица, либо без ответственности перед временем жизни, приводит к беспечности, небрежности, и, в конце концов катастрофе. Самой важной точкой в нашей встрече с Вовой и его родителями – была честность и желание быть. Вова был предельно искренним. Заблудившимся, но честным. И моя ответная искренность подарила ему вначале надежду, а затем способ жить. И только тогда появился шанс у родителей сквозь «монстра» разглядеть человека.

 

Случай Коли В., 12 лет 

Встреча 1. (с мамой) 

Коля пришёл в сопровождении мамы. В течение трёх минут молниеносно игрушки из всех шкафов оказались в середине кабинета. Мама даже не пыталась его остановить. Я наблюдала.

Мама рассказала, что Коле 12 лет, что учится он в 6-ом классе. Но каждый год они меняют школу. В начале каждого учебного года в надежде на то, что сын повзрослел, его зачисляют в новый класс. Но проходит ровно три недели, и его отправляют на домашнее обучение. Интеллектуально он не отстаёт. Врачи признают его здоровым. А учителя отказываются учить из-за поведения.

Все эти годы они обращались к психологам, но лучше не становилось.

- Почему Вы решили, что я смогу Вам помочь?
- Потому что у Вас есть детская группа, а Коле нужно научиться общаться со сверстниками.
Он всегда Вас не слушается или сегодня – показательные выступления специально для меня?
- Всегда. Он и в школе себя также ведёт. Иногда он слушается папу. Правда, когда папа ремень берёт.

Попросив маму подождать в холле, я попросила Колю поговорить со мной. Он нехотя согласился, выставив свои условия.

- Хорошо, давайте поговорим, только не про уроки! От них с ума можно сойти! Каждый день только про уроки все и говорят!
- А ты считаешь, о чём с тобой нужно говорить?
- Ну, например, о том, как я вырасту и стану директором фирмы! – Коля мечтательно закатил глаза.
- Как же ты им станешь, если не будешь учиться?
- Стану-стану! Папа мне всё купит! И диплом, и фирму!
- Тебе так папа говорит?
- Нет. Я сам знаю. Он делает всё, что я попрошу. Иногда, правда, поплакать приходится…

Речь Коли, манера двигаться, вести себя явно не соответствовали его возрасту. Говоря со мной, он играл двумя мягкими игрушками, изображая, как они прыгают и бегают по столу.

- Ты всегда себя ведёшь как трехлетний малыш?

Коля насупился.

- Мне все так говорят. Можно подумать другие ребята себя ведут по-другому.
- Большинство ребят знает, что без спросу брать чужие вещи нельзя.
 - Я всё положу на место.

Выполняя задания на память и внимание, Коля успешно справлялся только с теми, которые я давала в игровой форме. Остальные он выполнял медленно, со стоном и вздохами.

- Посмотри, ты быстро и правильно справился с самым сложным заданием, а с простыми сидел и тянул время. Почему?
- Мне лень выполнять задания. Сидишь тупо и делаешь! – Коля изобразил человека, страдающего синдромом Дауна.
- А играть, как малыш – это выглядит умно?
- Конечно! – Коля издал дикий вопль и с разбегу врезался в построенную им же башню из модулей.

Башня рассыпалась, Коля от восторга катался по полу, колотил руками и ногами и громко хохотал.

Я молча наблюдала за ним.

- Что Вы на меня так смотрите, будто я –дурак?
- Не думаю, что дурак. Но тебе зачем-то нужно, чтобы другие так о тебе думали.
- Конечно, нужно! Живёшь и радуешься! Никто тебя ничего не заставляет делать!
- Но и  никто не хочет с тобой быть.
- Потому что они все уроды! – было видно, что я задела очень болезненную тему для Коли. На какой-то момент он даже перестал перемещаться по комнате. Втянул голову в плечи и стал смотреть перед собой.
- У тебя есть друзья?
- Нет. Меня никто не любит.
- А ты хотел бы, чтобы было иначе?
- Да.
- Но это потребует твоих усилий. А ты, как я вижу, не хочешь их прикладывать. Тебе проще быть маленьким и неумелым.
- А что нужно делать?
- Начни с уборки игрушек на свои места.

Коля начал куражиться, было видно, что по доброй воле выполнить мою просьбу ему не хотелось. Я  молча перешла в другой кабинет и пригласила маму для обсуждения хода дальнейшей работы.

Игрушки были убраны точно на места. В углу красовался красивый дом из модулей.

Ситуация бессилия взрослых стала очень распространённой, и случай Коли далеко не уникальный. Для Коли быть «монстром» выгодно. Его манипуляции очень прозрачны, он с демонстративной радостью выпячивает разрушительные тенденции, понимая, что его боятся и одновременно подчиняются ему. Ощущая свою власть и умело пользуясь ею, Коля стремился вытеснить своё одиночество и осознание несостоятельности как сына, как друга, как человека. Его время жизни остановлено. В нём нет будущего. Жизнь одним днём, сиюминутным удовольствием породила чёрствость и небрежность в отношениях. И чем больше родители проявляли любовь-жалость, тем более жалким делался человек внутри Коли, и тем более явным становился «монстр».

Воспитание Коли родителями свелось к поиску волшебной таблетки (раз уж не бывает волшебной  палочки). Коллекционирование школ, психологов, врачей только усугубляло ситуацию – Коля ощущал себя победителем. Идея супер-героя–тунеядца вдохновляла его на всё новые подвиги. Ему внушали, объясняли, вколачивали ремнём, что так нельзя, но он чётко видел – можно! И чем больше зрителей - участников, тем качественнее выступление.

Риск превратить любовь в разврат синонимичен риску превращения процесса становления в процесс деградации. Деградации родительской совести в душевную лень. И, как следствие - деградация доверия ребёнка в отсутствие границ.

 

Случай Ани П., 15 лет

Встреча 1. (вся семья)

Договаривалась о встрече мама, но пришли втроём. Аня вела себя вызывающе – руки в карманах, на голове шапка, во рту – жвачка, развалившаяся поза на стуле.

Мама в подробностях рассказывала их семейную жизнь. Папа скептически разглядывал меня, изредка внося уточнения в слова мамы.

Аня всем своим видом стремилась показать своё равнодушие к происходящему.

- Тебя насильно привели?
Мой вопрос заставил Аню включиться в разговор.
- Нет. Я сама знаю, что дальше так нельзя.
- Как именно нельзя?
- Нужно сделать так, чтобы меня не исключили из школы.
- Почему ты этого не хочешь? Насколько я поняла маму, это их проблема, что ты себя плохо ведёшь. А тебя всё устраивает. Кому ты сейчас хочешь понравиться?

Папа нервно сцепил руки, стал резко кричать:

- Так и дал бы тебе в рожу! Она ничего не понимает! – продолжает, повернувшись ко мне, -  Всем хамит! Ей никто не нужен!
- Стоп! Вам Аня нужна?
- А чё бы мы тогда пришли, если не нужна!
- Тогда не мешайте Ане отвечать на мои вопросы. Сейчас её очередь говорить.
- Хорошо. Я помолчу.

Папа отвернулся к окну.

Аня судорожно глотнула воздух. И только после паузы заговорила:

- Я не могу себя сдерживать. Вспыхиваю, как только меня заденут. Часто дерусь. Грублю учителям и родителям. Я не могу, когда меня учат.
- Ты уже всё умеешь?
- Нет, конечно. Просто, когда на меня орут – я тоже ору.
- Что именно ты хочешь изменить?
- Я хочу стать спокойнее.
- На неё невозможно не орать! Она всё делает назло! – папа снова вмешался в разговор.

Дальнейший разговор перешёл во взаимные обвинения. Папа и дочь оскорбляли друг друга, а мама пыталась их утихомирить. Это продолжалось минут 10.

Наконец они заметили меня.

- Вот так у нас всегда. Я так устала быть между ними. Помогите нам, а то мы убьём друг друга, - обратилась ко мне мама…

 

Встреча 2. (индивидуально с Аней) 

Аня вошла в кабинет вся в слезах. Из носа текла кровь, которую она вытирала платком. Вслед за ней вошёл папа.

- Мы не можем вести себя спокойно! Подрались по дороге!
- Что значит «подрались»?
- Я веду машину, а Аня стала мне хамить, вот и схлопотала по носу.

Не дожидаясь моей реакции, папа ушёл. Аня обречённо села на стул.

- Ты не хотела ехать на консультацию?
- Наоборот. Очень хотела. Я хочу научиться не попадать в такие потасовки.
- Можешь рассказать подробнее, что случилось по дороге?
- Да ничего не случилось. Папе слова нельзя сказать против. Ему всё равно, что я думаю, что чувствую. Любое моё слово он воспринимает в штыки. Сегодня – это так, мелочи. Обычно бывает хуже. Я уже привыкла.
- Ты привыкла, что тебя бьют?
- Я и сама всех бью. Я только папе не даю сдачи. А часто нападаю первой.
- Зачем?
- Меня всё бесит!
Как давно вы с папой перестали понимать друг друга?
- Не знаю. С детства. У нас бывали в жизни хорошие моменты, когда мы вместе что-то делали, и нам было хорошо вместе. Но это было давно.
- А что вы делали вместе?
- Ходили в поход. Чистили снег у бабушки во дворе. Папа маленькую водил меня на борьбу…

Аня говорила легко. Рассказ её был подробным, наполненным деталями и описанием своих эмоций.

- Ты когда-нибудь говорила папе, что всё это помнишь и тебе это дорого?
- Зачем?! – Аня удивлённо посмотрела на меня.
- Папа думает, что ты его не любишь. Это так?
- Я люблю и его, и маму. Я не понимаю, почему они этого не видят. Иногда я даже стараюсь всё прибрать дома, но они всё равно находят к чему придраться. Пусть даже вся квартира будет чистой – они найдут к чему придраться, и снова начинается ругань. Я обижаюсь на них, что они видят только плохое, а они думают, что я всё делаю им назло.
- Похоже, что они очень боятся за тебя.
- Да. Папа часто говорит, что не хочет, чтобы я повторила его путь. Поэтому он мне всё запрещает – гулять, приводить друзей домой. Он вмешивается во всё, контролирует мой каждый шаг.
- А тебя не надо контролировать?
- Ещё как надо! Я уже таких дел натворила!
- Тогда почему ты злишься, когда тебе делают замечания? Ведь ты сама признаёшь их справедливость?
- Не знаю. Я сама себе противна…

Подросток и «монстр» в современной культуре стали словами-синонимами. Фильмы с подростками – просто пособия по тому, насколько страшным «монстром» надо стать, чтобы тебя признали истинным подростком. И они становятся: убийцами своих друзей и родителей, проститутками и игроманами.  И счёт идёт на миллионы.

«Современная молодёжь не здорова, а больна. Больна не только и не столько физически, сколько душевно. В наследство от родителей она или не получила добрых, нравственных качеств, или не смогла их усвоить... Современная молодёжь очень падка на соблазны, обладает малой силой сопротивляемости греху, легко внушаема. Редко нынче найдёшь молодого человека спокойного, уравновешенного, трезвенного, но много среди них паникёров, готовых тотчас опустить руки, безвольно отступить перед неблагоприятными обстоятельствами, пойти по широкому пути наименьшего сопротивления…

Молодёжь болеет скорохватством. Как многие нынче желают легких и дурных денег, внезапного обогащения, так иные желают спастись, не прилагая к тому никаких трудов, — что не может быть плодоносным.» (1)

Аня осознаёт цену своим поступкам – родители на грани развода, угроза остаться без аттестата, собственное презрение. Но все подростки такие – и это служит ей утешением, позволяет попустительски относиться к самой себе. Из детства она помнит, что хорошей быть приятно. Но авторитет среди друзей намного важнее доверия родителей. Аня видит, что погружается в бездну, принимает решение остановиться, но это решение лишено воли. Аня не принадлежит себе – она принадлежит обществу. Её ценности спрятаны от неё самой, ведь если смотреть через них, тогда её слова и поступки обретут авторство. А так – это безликость, отражение культуры.

И отец, и мать, способны видеть только то, что на виду, что происходит дома и в школе, так как образование для них - абсолютная ценность.

Дети, принадлежащие обществу, где в СМИ диктуется, что нужно прожигать жизнь, что созидать - это уже не модно, лучшая жизнь - это найти деньги и забыться в алкоголе и наркотиках. Описанные ситуации - это позитивные случаи. Случаи, когда родители сумели всё-таки разглядеть катастрофу и нашли силы справиться с ней. А сколько детей не выражает открыто наличие проблемы? Если не вызывают в школу, на ребенка не жалуются, если нет явных признаков для беспокойства - значит всё в порядке? Благополучие и счастье - это не одно и то же.

Дети нуждаются, прежде всего, в родителях, берут с них пример, учатся: искать легкие пути, жить проще, решать проблемы быстро. Это как с больной головой - проще выпить таблетку и обезболить, чем искать причину этой боли и лечить. Проще не встречаться с риском, "сделать вид, что его нет", передать ответственность педагогам,  СМИ, обществу. И не важно, что будет потом. Родители заявляют о том, что им нужно решение проблем созданных ребенком, то есть нормальное поведение и учеба, и мало кто говорит о том, что ему нужен сам ребенок.

Ханжество родителей приводит к заблуждению, что их ребёнок не может так себя вести, отчуждает ребёнка, ставит его в ситуацию игнорирования действительности. А вот увидеть ребёнка в контексте всей его жизни,  проникнуть в хаос его переживаний, постичь смыслы его истерических вспышек, агрессивных нападок – для этого нужно иметь волю к рискованной встрече. Волю сопричастности к становлению человеческого в человеке.

Общество резко обостряет и усугубляет симптомы нездоровья в семье. С одной стороны, оно дистанцируется и заявляет, что за всё отвечает семья. С другой стороны,  семья беззащитна перед давлением и безнравственностью общества.  И в этом есть как положительный, так и отрицательный момент. Положительный – семье, родителям возвращается право на самоопределение. Воспитание в здоровых семьях становится творческим и индивидуальным. Отрицательный – если родители не хотят или не могут воспитывать, в связи со своей инфантильностью, ситуация заходит настолько далеко, что речь идёт уже не о воспитании, а о физическом спасении ребёнка. Только тогда общество вмешивается. Но шансов у ребёнка не стать «монстром» остаётся мало.

Как никогда остро родители нуждаются в ориентирах, что есть норма, а что требует вмешательства. Они искренно не знают, почему их усилия приводят к обратному эффекту.

Взрослые часто обижаются, не соглашаются с необходимостью запретов и чётких границ, особенно гуманистически настроенные люди. Видят за этим консерватизм и авторитарность. На самом деле дети и подростки нуждаются в этих границах. Только в них можно по-настоящему любить. Только в них возможно настоящее уважение. И когда границы удаётся установить – и дети, и родители испытывают благодарность.

Живя рядом, невозможно не влиять друг на друга. Поэтому гуманистические принципы о безусловном принятии и невмешательстве в жизнь ближнего в этом смысле утопические, противоречащие реальности. На наш взгляд, важно осознание и взятие на себя ответственности за оказываемое воздействие, ясное определение формы и размера психологической «платы». Психологическая «платежеспособность» дает силу творить свою жизнь. И оздоровление происходит именно через повышение «платежеспособности». Другими словами, человек берет на себя ответственность как за свое воздействие на других, так и собственное подчинение  воздействию других воспринимается как собственный выбор. Следовательно, фатальное пространство невозможности влияния на свою судьбу уменьшается, обретается личный, собственный смысл существования.

Ребёнок становится «монстром» тогда, когда его внутренний мир со всеми страхами, сомнениями, вопросами остаётся невостребованным. Родители жалуются, что ребёнок не делится с ними, а на самом деле они не умеют быть вместе с ним настоящим. Не умеют не оценивать, не паниковать, не вмешиваться. И ребёнок, закрывшись, придумывает себе страшный мир, где выживают только монстры. И сознательно становится «монстром». Он понимает, что поступает не по-человечески. Более того, делает вид, что гордится этим.  Но в глубине каждого ребёнка живёт миф о «ЧЕЛОВЕКЕ».  И он ждёт, когда же случится чудо, и мир «монстров» рухнет.

ЛИТЕРАТУРА

1. Владимиров А. Молодёжь болеет «скорохватством». Режим доступа: [http://www.krutitsy.ru/index.php?mode=articles&id=33].

Выберите, пожалуйста, один или несколько разделов информации, которые Вас интересуют:
Я согласен(-на) с условиями Политики конфиденциальности

 

Закрыть окно